№38. Я помню…(внеконкурсный)

От : | 5 комментариев | On : 29.05.2011 | Рубрика : Новости

29 мая… Мамочка, с днем рождения. Я тебя очень люблю. И сегодня я буду вспоминать..

Помнишь, как летом каждое воскресенье мы ездили к бабушке? Раздолбанный автобус приходил в 6 утра, и нужно было вставать очень рано.

Потом час скачков по разбитой дороге, в забитом до отказа, душном пространстве, среди сумок и мешков. И вот автобус, переваливаясь, въезжает на окраину старого, очень старого города.

Вернее, это тогда для меня он был городом, а сейчас – маленький районный городишко, пыльный и словно застывший от скуки.

Но тогда, в детстве, это был настоящий город. Он пахнул по-другому, он выглядел по-другому, со своими странными домами. Смешные старые дома, полутораэтажные, с полуподвальными этажами. Я любила ходить и смотреть в эти окна, которые были на уровне моего роста. А между стеклами во всех окнах белая вата и искусственные цветы. Это считалось красивым. И мне тоже нравилось, я разглядывала окна и отмечала, в каких белые волны уложены красивее, и где цветы ярче, а не бледные, выгоревшие, которые не менялись с прошлого года.

Потом еще 15 минут на городском автобусе. Там был настоящий кондуктор, толстая тетка, которая важно восседала сзади, на специальном высоком кондукторском кресле. Ей передавали пятаки, а она отрывала из рулона билетики.

И вот бабушкин дом. «Бригада, сходят!», — ору я. Так нужно кричать, чтобы остановился автобус. Бригада — название остановки. И вот я уже бегу открывать калитку, фортку, как называла ее бабушка.

Сколько прошло лет, в каких домах с тех пор я ни была, но никогда, нигде я не попадала в дом и двор, хоть отдаленно напоминающие этот. С силой нажимаю старую, отполированную десятилетиями клямку на калитке, она, оправдывая свое название, «клямкает», и высокая, почти 2-метровая деревянная фортка, оббитая ржавыми полосками железа, открывается. Мы дома. Мы в счастье. Мы приехали.

Трава. Я никогда не видела во дворах столько травы. Спорыш, мягкий, курчавый, в утренней росе. Тропинка, ведущая от калитки к крыльцу, протоптана среди травы. Терпеть до крыльца нет сил. Мы с мамой сбрасываем босоножки сразу за калиткой и топаем босиком по слегка прохладной, вытоптанной до глянца дорожке. Ноги становятся мокрыми от росы, и мы стараемся семенить, как японки, по центру узкой полоски, уворачиваясь от влажных спорышин. Темная сирень, давно из куста превратившаяся в деревья, огромными шапками висит над домом, доставая до крыши. Пахнет влажной травой, уже начинающей вянуть сиренью, старым, изъеденным шашелем деревом.

Вот и крыльцо, с нависшей над ним боровинкой. Это яблоня, старая, раскидистая, с августовскими полосатыми яблочками, темными, с красноватыми прожилками. Сочнее и ароматнее яблок, чем та боровинка, я не могла потом найти никогда. В конце лета яблоки, небольшине, но удивительно тяжелые, падали и ждали, когда их соберут на компот или на крышеныки, так звала бабушка сушку, заготовленную на зиму.

А помнишь, что было самым вкусным у такой падалки? Точно, надбитый бочок, место, которым яблоко упало в нагретый солнцем за день спорыш. Долежав до утра, этот прибитый яблочный бок, казалось, притягивал к себе весь сок. Мы грызли кисловатые яблоки, стараясь найти привяленные от удара о землю, сладкие части, сок брызгал на руки, стекал по подбородку. Помнишь?

А сейчас только конец мая, и вся боровинка усыпана завязью, яблок будет много, хоть бы не обломилась большая ветка, как в прошлом году.

Дверь закрыта, бабушка, наверное, на огороде. Так, я пошла брать ключ. За ключом надо лезть под крыльцо, ага, вот, нашла. Ну, его трудно не найти. Это не ключ, а отполированная железка, сантиметров 30 в длину, с висящим на конце носиком. Железка суется в круглую дырку в двери, а носиком надо подцепить засов, аккуратно отодвигая его в сторону. Все, открыла. Мы дома.

Свет пробивается сквозь занавески, лежит лучиками на старом деревянном косынчике — угловом столике, достает до лежанки, солнечным зайчиком пляшет на полированном набалдашнике спинки кровати. Включенное радио потрескивает какой-то классической музыкой.

Все на месте. Здесь никогда ничего не меняется. Не покупается новая мебель, деревянный пол не прячется под коврами, даже нет телевизора и холодильника. Бабушка не хочет. Почему, я так и не смогла понять тогда. Но только теперь, когда больше нельзя вернуться туда, я понимаю, почему я так отчаянно тоскую по этому Дому. Он был настоящий, его нельзя было менять и перестаивать, добавляя современных удобств. И бабушка это знала.

Старый бревенчатый дом жил своей жизнью, вздыхал сквозняками из открытых в летнюю ночь окон, прятался за задернутыми ситцевыми занавесками от дневной жары, скрипел деревянной лестницей, ведущей на темный жаркий чердак, где сушили крышеныки..

А еще в этом доме кормили совершенно особенной едой. Бабушка не умела готовить вкусности и никогда не пекла пирогов, не лепила пельменей, не вертела голубцов. Я даже не помню, чтобы хоть раз ели обычные домашние котлеты. Да, точно, не ели. В доме не было мясорубки. Свежий суп или борщ, сваренный из только что выдранных с грядки овощей, жареный минтай (ох, сколько его тогда было в магазинах!), топленое молоко с горбушкой свежего хлеба.

А самое вкусное – это корка кирпичика, полчаса назад купленного в кулинарии, еще не успевшая остыть полностью, да натертая чесноком с солью, с раздавленными по тепловатому мякишу кусочками уздора.

Уздор, или здор – это местное название соленого нутряного сала, куда уж прозаичнее. Но никогда и нигде я не ела ничего вкуснее, чем эта корка хлеба, с покусывающим губы соленым чесночным соком и размазанным по ней лежалым уздором.

Я даже когда-то, потом, купила на базаре блестящий рулетик этого сала и пробовала засолить его, так захотелось опять вспомнить.. Но у меня ничего не получилось. Вкус был совсем не тот.

Может быть, все дело в том, что это сало, прежде чем превратиться в здор, должно было полежать месяц, завернутое в марлю, и не в холодильнике, а в подвале? А может, его надо было есть только там, в Доме, которого больше нет?

Нет Дома, и того лета, и бабушки, и мамы, счастливых и уставших за день, сидящих на крыльце.. В одной руке – хлебная корка со здором, во второй – только что сорванный, теплый от вечернего солнца помидор, вытертый бабушкиным фартуком…

Мамочка, с днем рождения. Прости, что я не смогла сегодня к тебе приехать. Я тебя очень люблю. И помню.

Автор: Jab (Olga Bagatska)

Вернуться к списку текстов

Комментариев (5)

  1. posted by Тётя Ира Вкл 31.05.2011

    Уважаемый, Автор! Хочу сказать Вам спасибо за Ваш рассказ. Для меня он стал одним из интереснейших на этом конкурсе. Он настоящий, что ли… Пишите, я буду с удовольствием Вас читать 🙂

  2. posted by Леданика Вкл 31.05.2011

    Текст-исповедь… это хороший текст, и хорошо, что он вне конкурса. Такие вещи разделяют, сопереживают — не оценивая.

  3. posted by Skywalker Вкл 01.06.2011

    Автор, уж простите, ваш текст единственный, на который я хочу сказать лишь спасибо и помолчу, помолчу… тоже вспомню…

  4. posted by Jabjab Вкл 03.06.2011

    Спасибо всем, кто прочитал и понял меня. Текст действительно был написан не на конкурс, а утром 29 числа, в память о тех, кого мы любим..

  5. posted by Галина Вкл 03.06.2011

    Оля…
    Помолчим.

Добавить комментарий

Войти с помощью вашего аккаунта соцсетей: