№20. Однажды в Югославии

От : | 5 комментариев | On : 24.05.2011 | Рубрика : Новости

— Все, Федор, бросай работу. Айда в партком, собеседование будет. Кандидатуры наши утвердили, вроде.

— Да ну? Во дела…

Да, немногословный он, Федя, напарник мой. Но специалист классный. Оттого и выбрали нас, а желающих было много, ой, как много — посмотреть хоть одним глазком, что за жизнь там, в Югославии. И вот уже первый допрос с пристрастием. Товарищ Полтавский, заводской партийный босс, оценивает нашу осведомленность относительно ситуации в мире и положения дел в стране в частности. Америка? Естественно, загнивает. События в Африке, на Ближнем Востоке… А что там старушка-Европа? ГДР – да, ФРГ – нет! Кто-кто, ты сказал, премьер-министр Англии? Куба, ты всегда в нашем сердце!

Да сколько ж можно, такое впечатление, что нас должны забросить в тыл… Но не врага – друзей. И там нельзя проявить политическую близорукость, недальновидность, «сморозить» глупость и опозориться. Дальше – ситуация в стране. Ну, это мы знаем. Коммунистическая партия – наш рулевой, кто же еще? Сколько съездов всего-то было? Да что я их, считал?

Переходим к личным вопросам. Наркотики – Боже упаси, девочки – нельзя. «Облико морале» должно быть, хоть «руссо» и не «туристо», а всего лишь в командировке. Ясно — понятно, законспектировали, прочтем, выучим.

Еще неделю мы носимся по всяким там собеседованиям, оформляем документы, с каждым разом поднимаясь все выше и выше. Отдел кадров – прием у директора – едем в Москву в министерство. Высокий кабинет. Строгий взгляд из-под очков: «Ну что, ребята, рассказывайте». В сотый раз излагаем свой взгляд на международную ситуацию. Все уже прямо «от зубов отскакивает». Положение дел в стране… Еще немного, и мне станет казаться, что я сам был на тех съездах, сидел перед трибуной по центру, четвертый ряд, предпоследнее место слева. Допрос продолжается.

— Едете надолго. Что думаете по поводу отношений с женским полом?

— Я женат, — выпалил Федя.

— Ответ не по существу.

— А, ни-ни.

— Хорошо. А что насчет потребления алкоголя – пьете?

Все, приехали. Что ж отвечать-то надо? Товарищ Полтавский забыл просветить нас по этому поводу. С одной стороны, чужая страна – пить нельзя вроде. С другой – друзья из соцлагеря, что ж не выпить-то? Стоим, переминаемся с ноги на ногу.

— Ну, так что?

— Та нет, — со вздохом выдавил из себя Федя.

— Что, совсем не пьете, ребята?

— Да чего там, здесь пьем.

— Ну, так и там можно выпить, но немного, в меру. Норму знаете?

И тут Федя на радостях, что все так хорошо прошло, вдруг выпалил нашу цеховую прибаутку: «Конечно, знаем. Упал – норма!»

Чиновник изменился в лице. Аудиенция закончилась. Домой мы возвращались в гробовом молчании. Эх, Федя, Федя… На заводской проходной нас встречал лично товарищ Полтавский. Он потряс перед Фединым носом кулаком, процедив: «Я те дам норму, шутник…», и побежал «на ковер» к директору. Федя стал невыездным, и нужно было выбирать новую кандидатуру, вот только кого ж пошлют? Выбор «сверху» пал на одного из наших ребят – Бориса Павловича по кличке Боба или Боб.

Уже пройдены все «круги ада», и поезд, мерно покачиваясь на поворотах и позвякивая на стыках, несет нас в братскую Югославию для оказания шефской помощи в монтаже нового дорогостоящего оборудования. Вот почему так – вроде бы люди тоже социализм строят, а в магазинах у них все есть – и колбаска, и сыр, и бумага туалетная, и много всего такого, названия чего я не знаю. А я думал, так только проклятые капиталисты загнивают на Западе, пьют кровь из нашего брата, рабочего…

Стали уезжать мы – наши югославские друзья в ресторане такую «поляну» накрыли! Чего там только не было! И вот официант торжественно вносит большое блюдо, на котором лежит какое-то мясо, по виду оно напоминает цыплят табака, но только взятых из страны Лилипутии. Воробьев они, что ли, едят? Вокруг на блюде картошечка жареная разложена и огурчики соленые. Югославы говорят, мол, этот деликатес – для нас, самых дорогих гостей. И тут смотрю я – мой Боба остановил официанта и что-то оживленно с ним обсуждает. Сел за стол, сам сине-зеленый, шепчет:

— Не буду я эту дрянь есть, не смогу. Знаешь, что это? Это… Официант сказал, что это называется «жабица»! Ты понял?

Перед моим мысленным взором пронеслись директор завода, товарищ из министерства и наш «партайгеноссе» Полтавский, который стоял, гневно подняв руку, и, тыча в меня пальцем, вопрошал: «А что ты сделал для укрепления дружбы между нашими странами?» И я спокойно сказал:

— Будем есть, Боб, выхода другого нет. Надо.

— Да не смогу я, мне уже плохо. Не выдержу. Водки бы. Запить это…

— Крепись. Представь себе, что это цыпленок. Не думай ни о чем. Ешь. Шампанское из киви, что они заказали, для этой цели, конечно же, не подойдет. Возьми ракию, хлебни. Полегчает.

И тут, как назло, в зале заиграла музыка. Когда первые квакающие аккорды достигли ушей Боба, он вскочил и со всех ног помчался в направлении ватерклозета. Я остался один. Теперь вся ответственность лежала на мне. Отступать было просто некуда. Там, позади меня, находилась Москва. Я глубоко вздохнул, как будто перед прыжком в воду, и решительно положил в рот кусочек белого мяса. А что, скажу я вам… Неплохо, совсем неплохо… Такое впечатление, что некто скрестил курицу и рака с его сладковато-нежным мясом. Здорово. Еще рюмочка ракии… Мне было хорошо. Мясо само таяло во рту, звучала тихая музыка, за столом меня окружали ставшие родными лица. Как жаль, что завтра уже уезжаем… После окончания дружеского застолья пошел искать Боба. Его по-прежнему мутило, и он судорожно обнимал белоснежный фаянс югославского унитаза.

Почему же все это вспомнилось мне? Ведь давно уже на пенсии… Сижу себе на пруду, рыбку ловлю. А лягушки вон какой концерт устроили.

Эх, пронеслась жизнь, пробежала. Вот еще бы разок съездить туда, хоть и нет уже Югославии – единой и неделимой. Встретиться с сербскими «другарями», если жив еще кто, посидеть в уютном ресторанчике, вновь отведать «жабицу» с ракией. Но в командировку уже никто не отправит, а на поездку денег нет – пенсия совсем маленькая. Своих, что ли, лягушек наловить, да с самогончиком? А огурчик и картошечка у нас есть. Только вот знаю, что баба моя скажет: «Совсем рехнулся на старости лет, старый хрыч!»

Автор: Кузьмина Татьяна/TatySh

Вернуться к списку текстов

Комментариев (5)

  1. posted by Мачо Вкл 24.05.2011

    Интересно было читать

  2. posted by Валерий Вкл 24.05.2011

    Ржал 🙂
    Право, неплохо. Начало только немного затянуто, потом скачок резкий… Про Югославию глазами советского можно было бы чуть больше и сочнее, можешь же, автор 🙂 А вот само застолье можно чуть подробнее. Концовка — класс 🙂

  3. posted by Борца за демократию Вкл 25.05.2011

    Хороший юморасказ. Прозаическая интерпретация строчек «Сказать по правде, мы выпили немного — не вру, ей-бога, скажи, Серёга?» 🙂
    С Федей особо убедительно — ляпнул мужик единожды про падение как мерило нормы — и привет, невыездной без права на амнистию. Да и парторгов партайгеноссями точно звали, уж после Штирлица как не звать? 🙂
    ЗЫ А что, сербы реально лягушек/жабиц едят?

  4. posted by Автор Вкл 25.05.2011

    Насчет «жабицы» — истинная правда. Не знаю, как сейчас, а в 80-х и в Сербии, и в Словении их ели за милую душу.

  5. posted by Skywalker Вкл 31.05.2011

    Забавная история (из жизни?), читал — улыбался. И концовка цепанула, может увидел я в ней то, чего и не задумывал автор, но:
    «Эх, пронеслась жизнь, пробежала. Вот еще бы разок съездить туда,» замечательно. На запятой остановился…Подумалось — «туда» съездить, это не в Югославию, а в прошлое желает герой.

Добавить комментарий

Войти с помощью вашего аккаунта соцсетей: